Перестукивание игральных костей, шелест карт и азартный трепет сердца в такт раскручивающейся рулетке. Сама Фортуна приветливо подмигивает тебе, странник. Перед тобой распахиваются двери игорного дома, все взгляды обращены на тебя, само время замирает в ожидании следующего хода властителя казино судеб — твоего хода, ведь именно тебе здесь решать, когда ставить всё на зеро.
гостевая // список ролей // f.a.q. // правила // вопросы и ответы // нужные
От обиды не осталось и следа, она уступила место заботливому переживанию и любви к другу, которая сейчас проснулась после долгих дней молчания. Она хотела ему помочь, хотела протянуть руку и подставить плечо, чтобы он мог найти опору и преодолеть все трудности. Справиться можно со всем, ведь так?

CROSSVEGAS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CROSSVEGAS » Бубны » Oh, leave her, Johnny, leave her!


Oh, leave her, Johnny, leave her!

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://funkyimg.com/i/2frr6.gif


OH, LEAVE HER, JOHNNY, LEAVE HER!

партию разыгрывают:
Isabela & Marian Hawke

столик №:
Далеко за пределами Киркволла, бушующие просторы Восточных морей, где время отмеряют битьем склянок

программа вечера:
O Captain! My Captain! Как ловко твои руки выкручивают пиратский штурвал и уносят ласточку-судно вдаль! Вот уже и Киркволл стал лишь муравьиным глазком на горизонте, а море все никак не заканчивается, шумит вечно и нежно. Йо-хо, и бутылка рому! Пираты горланят собачьи песни, понятные и родные одним лишь им. O Captain! My Captain! Забери меня далеко-далеко, где льется рекою вино и сирены ласкают песнями подводных городов. Ты обещаешь не проливать в море кровь, но руки так и тянутся к клинку, а пушки так и жаждут вспыхнувшего запала. O Captain! My Captain! Впереди тень корабля, и она рвет зубами океанический полог! Ты не обещаешь не проливать в море кровь...

+1

2

Ветер трепал свободную рубаху, непривычную для тела, закалённого ноской тяжёлой брони и плотных туник; горизонт был чистым, а небо — ослепительно голубым, Хоук щурилась на солнце, приставив ладонь ко лбу, и слушала шум разрезаемых килем волн. Вот уже шестой день, как она покинула Киркволл на корабле под командованием... подумать только, самой Королевы Восточных морей! Надо признаться, она недооценивала Изабелу и даже сомнительно усмехалась, когда та пела ей складные байки про свою морскую жизнь в качестве капитана. За три с лишним года знакомства Хоук успела узнать её только как ловкую обманщицу, шуструю дуэлянтку и ту ещё любительницу плести интриги и трепать нервишки друзьям. Но чтобы представить её как настоящего командира, знающего своё дело, не довелось, не было повода.

Но пару недель назад Изабела вдруг вернулась из очередного загула в дальние края и заявилась к Хоук домой с известием, да с таким решительным и самодовольным видом — разве что дверь пинком не открыла. Слуга-гном заворчал, встречая её, и так Защитница поняла, что это была Изабела, ещё не выйдя в прихожую и не увидев гостя. Мариан уже привыкла, что подруга может сложить ноги на стол во время обеда или одолжить у неё какую-нибудь вещицу без спроса, но в этот раз в ней чувствовалась какая-то особенная самоуверенность, лицо у пиратки сияло, как начищенный фамильный щит семейства Амеллов. Хоук даже не пришлось спрашивать, в чём дело — Изабела сама выложила, что вернулась с кораблём. Где она его надыбала, пиратка не сознавалась, и Хоук недовольно хмыкала на её загадочные полунамёки — видимо, дельце было настолько тёмным, что исповедь грозила навлечь на беззаботную голову Изабелы кучу утомительных нравоучений или отказ Хоук отправиться в плавание вместе с подругой.

Мариан и так ответила согласием не сразу, хотя, бывало, она и сама могла замечтаться о морском путешествии в компании с пираткой, когда та опаивала её в «Висельнике» элем и своими баснями. Но Хоук всё ещё с содроганием вспоминала зубодробительный двухнедельный круиз в Киркволл, на протяжении которого они с семьёй валялись в трюме, мучимые голодом, грязью, морской болезнью и крысами. Когда Хоук подняла опухшие от солёной морской воды глаза в небо и увидела над кораблём скалы Киркволла, они показались ей вратами рая. Хвала Создателю, твёрдая земля, совсем скоро... Больше никаких бегств и путешествий. Хоук в лепёшку готова была разбиться, чтобы закрепиться в этом городе.

За несколько лет она успела устать от Киркволла. Изабела называла его дырой, и тут Защитница была с ней согласна, хотя и не показывала виду, мол, хоть дыра, но зато своя. Киркволл стал ей домом, со своими проблемами и недостатками, но именно он помог ей обрасти друзьями и стать самой собой. Впрочем, чтобы совсем не пустить корни в жжённом песке или не закаменеть, как древние статуи рабов, неплохо было бы иногда и разминаться, перемещаясь в допустимых границах.

Ей посоветовали брать вещей по минимуму, отправляться налегке, но так мог лишь истинный разбойник, с ветром в голове и дырой в кармане, Мариан так не умела, она любила, чтобы всё было основательно. Несмотря на обещания выдать ей приличный кинжал Хоук всё-таки затащила на корабль свой тяжеленный двуручный меч и кое-что из обмундирования, да ещё парочку самодельных бомб Сэндала. Пф... кинжал. Кинжалами только цыплят потрошить, а настоящему воину негоже путешествовать без верного клинка. Хотя Мариан иногда и смотрела с завистью на то, как её подруга ловко орудует кинжалами в бою, изворотливая и гибкая, как хлыст. М-да, если сравнивать Хоук с оружием по критерию изящности, то она была бы разве что бревном, которым таранят ворота крепости.

Что ж, вещи собраны, прощальные объятья и пинки розданы, угрозы гномам-домоправителям произнесены, уши Авелин обвешаны лапшой. Всё готово.

Они отчалили.

И хотя Хоук сама же всё время выгораживала пиратку перед Авелин и в этот раз наврала ей с три короба, что на самом деле она отправляется не на корабле Изабелы, а с торговым судном по важному поручению (ох, лишь бы Мерриль не разболтала), она всё-таки сама не могла быть уверенной во всём до конца, когда дело касалось Изабелы. Ей и самой не помешала бы гарантия, что подруга снова не выкинет какую-нибудь шарагу, а Хоук потом разгребай — мало ей проблем на земле, ещё и в море мудохайся. В конце концов, она согласилась идти в плаванье, чтобы отдохнуть от «дыры», а не чтобы расплетать интриги или рисковать жизнью, и мало того, она не стала докапываться, откуда пиратка достала корабль, поэтому считала вправе поставить одно условие: никаких разбоев. Вот так вот одним условием лишила бедную Изабелу половины пиратских радостей. Но она сама напросилась... знала, кого с собой зовёт. Воительница прямо с удовольствием смотрела, как вытягивается лицо подруги, когда Хоук заявила ей, что пока она не сойдёт с борта корабля — никаких налётов на мирные судна. Получай, подружка, пятернёй справедливости по разбойничьей заднице!

Сырой и свежий солёный воздух был так приятен после душных улиц и грязных переулков, и последние сомнения Мариан развеялись, когда она вдохнула его полной грудью. Первые дни море заставило воительницу пострадать, она провалялась в каюте, перекатываясь с одного края койки на другой от корабельной качки, зелёная лицом и с ведром наготове. Потом стало получше. Как говорила когда-то Изабела, чтобы почувствовать настоящую прелесть моря, нужно быть с ним лицом к лицу — на палубе. Мариан решила послушаться совета и старалась больше времени проводить наверху, изучая горизонт, устройство корабля или помогая команде. Она считалась вроде как гостем и никто не принуждал её работать, но у Хоук чесались руки, она не привыкла целыми днями слоняться без дела. А члены команды, как оказалось, были весёлый народ, несмотря на тяжёлый труд. Они работали и глотали ром так, что любо-дорого было поглядеть, орали пиратские песни и не падали духом даже в самую отвратительную для плавания погоду, и Мариан быстро вписалась в эту пёструю компашку, помогала по мелочам и приставала с расспросами о морском деле, не обращая внимания на странные и неоднозначные взгляды, которыми её иногда одаривали. Хотя может, Изабела и не одобряла её возни с обычными матросами. А может, наоборот радовалась, что подруга так быстро влилась в её мир. Хоук не спрашивала.

Мариан пыталась завязать в узел толстый, жёсткий канат — силы у неё хватало, но вот с навыком опять были проблемы, не получалось у неё делать это так же ловко, как матросы; но упорства ей было не занимать, она отказалась от чьей-то помощи и всё возилась с этим дурацким узлом, бранясь и стискивая зубы, пропустив даже момент, когда Изабела показалась на капитанском мостике. Хоук бесило, что на её честные потуги и ругань порой смотрят с умилением, поэтому она иногда делала вид, что не замечает приближения подруги. Ох и поплатишься ты мне там, на земле, за эти взгляды и шуточки, дорогая.

Сворачивать деятельность было уже поздно, сейчас начнутся снисходительные улыбочки и, не приведи Создатель, поучения. Хоук рыкнула, дёрнув узел, мотнула головой, откидывая мешающие пряди волос. Ну всё, она уже тут... Оставалось последнее оружие самозащиты — самоирония. Мариан резко выдохнула, бросила канат, вытерла лоб тыльной стороной ладони, взглянула на Изабелу в лихой шляпе с пером. Ох и любят пираты вычурные наряды! К счастью, у Хоук хватило упрямства, чтобы отказаться даже от простой матросской треуголки, не то что перья туда вставлять. Воительница терпеть не могла головные уборы и даже в бой часто выходила без шлема, а уж про украшения и говорить нечего. Единственное, что на ней было, и то не совсем украшение — голубой драгоценный камешек, подаренный ей Изабелой в одну из их судьбоносных встреч. Сэндал наложил на него чары, Хоук продела сквозь него простенькую цепочку и носила на шее как талисман. Хотя ей почему-то не хотелось, чтобы Изабела знала об этом, а то будет ещё один плюсик к дурацкому самолюбию пиратки. Защитница инстинктивно дотронулась до камешка, проверяя, чтобы он был под рубашкой, и вздохнула.

– Согласна понести наказание за свою криворукость, капитан, - помолчав немного, прибавила, ухмыльнувшись в манере Изабелы: – Но только наедине. Не хочу опозориться перед боцманом.

Отредактировано Marian Hawke (2017-02-04 20:50:43)

+1

3

Изабела не без удовольствия, медленно провела большим пальцем по краю роскошной шляпы, обитой золотом и кружевом, с воткнутым гигантским пером. Плевать, что шляпа-то была больше мужская, чем женская, главное, что она – чертовски красивая и ну очень к лицу бронзовокожей пиратке. О, Изабела могла позволить себе все, что угодно, ведь драгоценностей и златых монет в ее карманах всегда было достаточно, но когда дело касалось такого важного атрибута, как капитанская шляпа, женщина становилась серьезней некуда и не разбрасывалась деньгами налево и направо, только заметив в поле зрения вышеуказанную деталь костюма. Не каждая шляпа имела право гордо называться капитанской! Порой, от шляпы зависела жизнь пирата – слишком широкие поля закрывали обзор, а слишком плотно сидящий котелок сдавливал голову и причинял массу неудобств не только на поле боя, но вообще в жизни. Не могла же Ривейни отказаться от возможности дать жаркий бой только потому, что от не подходящей по размеру шляпы у нее разболелась голова! Брюнетка поднесла бархатную полосу на тулье к уровню глаз и причмокнула губами – усыпанная изумрудами и жемчугом лента переливалась в лучах солнца.
- О, красавица, именно тебя я и искала все это время, - немного растягивая слова, будто смакуя их, Изабела плавно водрузила шляпу-корону себе на голову, восторженно оскалилась, - У твоего бывшего хозяина был отменный вкус, жаль, что мы так и не смогли найти с ним общий язык, - игриво щелкнув пальцами по краю треуголки, разбойница подошла к столу, перегнулась через него, едва не улегшись пышной грудью на облитые чернилами карты, и резким движением вынула лезвие одного из своих клинков из мертвой груди мужчины – бывшего капитана судна, - Ничего личного, дорогуша, но мне нужен этот корабль. Эй, там, наверху! Мертвяков за борт, и отдраить шхуну так, чтобы ни единого пятнышка крови не осталось! Скоро к нам пожалует дорогой гость, и я не хочу, чтобы его расстроили какие-то кровавые разводы или чьи-то неубранные отрубленные руки!
«Меч Создателя», переименованный Изабелой в «Пьяного долийца», отправлялся в новое плавание.

***

Мускулистая рука, испещренная татуировками и шрамами, ловко метнула небольшой кинжал в соломенный манекен – орудие грубо вошло в парусину. Дружный, прокуренный мужской гомон одобрения пронесся над палубой, а в воздух взлетела горьковатая хмельная пена. Хотя на корабле и царило правило не употреблять алкоголь в рабочее время, пираты все же собирались иногда маленькими группками, чтобы передохнуть и дать возможность «зеленым» показать себя. Под «зелеными», конечно же, имелись в виду щупленькие парнишки-беспризорники, по глупости или от отчаяния сбежавшие с командой Изабелы в море. Маленькие обезьянки. Чумазые, чихающие от пороха и едкого табачного дыма, эти ребятишки сновали туда-сюда, как заведенные, драили палубу, прочищали пушки и натачивали сабли, в общем, выполняли не менее важную работу, чем их старшие товарищи. Ривейни иногда позволяла себе спускаться по ночам в трюм, где ночевали эти мальчишки, чтобы аккуратно сложить их брошенную, где попало одежду, и погладить кого-нибудь по ершистой макушке. Все же они были всего лишь дети, кинутые грубой рукой в суровую реальность.

Облокотившись на перила капитанского мостика и пуская в воздух колечки дыма, Изабела с озорным оскалом следила за Мариан, которой моряки демонстрировали свое мастерство вязать узлы и лихо скакать по бушприту на спор или чтобы подтянуть фордуны. Боцман – суровый дядечка с серьгой в ухе и привычкой нервно перемигиваться – был неприлично суеверным пиратом и явно был не в восторге от пребывания «бабы на корабле», то и дело незаметно фыркая в сторону Хоук, когда та появлялась на палубе.
- Расслабься, старик, эта баба любому парню в команде фору даст. Видел бы ты, как она надирает задницу драконам! А как ставила раком кунари – обзавидовался бы, - брюнетка подмигнула мужчине, - Чтоб мне кулаком по зубам въехали, если я хоть раз скажу, что Мариан никчемна! Знаешь, я ей не завидую, нет, не завидую. Семья распалась, в Киркволле ее раздирают на лоскуты все, кому не лень оторвать жопу от стула, еще и власть-то местная в общий колодец плюет. Как бы беды не приключилось, - Изабела задумчиво пососала мундштук трубки, выпустила из носа дым, - Дай девочке почувствовать себя свободной. Вот увидишь, она проблем не доставит.
- Она доставила проблем уже тем, что поставила условие не совершать набегов, пока она на судне, - иронично заметил боцман, - Мы-то с вами потерпим, а вот команда взбунтовать может. И полетит ваша девочка вверх тормашками рыбам горячий привет передавать.
- Не тыкай ножом в открытую рану, а, - капитан скривилась, будто в одну харю слопала лимон, - Я что-нибудь придумаю. С пустыми руками мы из плавания не вернемся, будь спокоен.

***

Уломать Мариан бросить все дела в Киркволле и умчаться с Изабелой навстречу романтичному закату в объятиях нетрезвых небритых морских душегубов было… хлопотно. Защитница затхлого города рабов, словно почуяв неладное, не сразу ответила согласием Изабеле, с пеной у рта рассказывавшей о своем новом корабле и роскошной возможности нахрен свалить из вонючей дыры куда подальше и не возвращаться как минимум месяца четыре. Мошенница, перед тем как идти к Хоук, сначала думала о том, что было бы отлично взять всех своих киркволльских товарищей и устроить им небольшие каникулы, но чем сочнее она обрисовывала в своей голове картины пребывания друзей на «Долийце», тем мрачнее становилась. Авелин сразу встала бы в позу и голосом мамочки-праведницы, ой, извините, типичного капитана стражи зачитала бы лекцию о нарушениях закона и бла-бла-бла. Андерса и Фенриса опасно было брать на борт, потому что эти двое ухватятся за любую возможность начистить друг другу морды, а заодно отправить корабль на дно. Мерилль наверняка напугает толпа неотесанных мужиков с их многозначительными намеками и ужасными на исполнение комплиментами. Себастьян… Боже упаси! Этого праведника пираты первым пнут в морские волны, лишь бы заткнулся со своими восхвалениями Создателя и его бабы. Варрика Изабела взяла бы с превеликим удовольствием, гном точно не дал бы заскучать, но… как-то все это выходило нечестно, что ли. Нельзя было брать товарищей в путешествие по принципу «тебя не возьму, ты проблемный, а вот ты клевый, добро пожаловать». Лучше тогда не брать никого. Да и Мариан будет лишняя головная боль, если с «Пьяным долийцем» отплывет вся банда – присматривать-то надо, чтобы никто друг другу не напинал. Поэтому пиратка остановилась на варианте «закинуть Хоук на плечо и гордо скрыться за горизонтом».

Было что-то по-особенному милое в том, как малютка Хоук пыталась встать на один с уровень с пройдохами-пиратами, как запоем слушала их байки, то ли игнорируя, то ли не замечая сальные шуточки и подробности их похождений в бордели, как внимательно следила за их работой. Было что-то трогательно-смешное в том, как Мариан, закусив от усердия губу, пыталась скрутить канат в узел, такой же крепкий и прочный, какой получался у мужиков. Ох, лапушка, боюсь, у тебя уйдет на то не один год тренировки. Хрупкая девчушка, выдающая себя за мужчину. Теперь понятно, что в Мариан привлекало Изабелу: не каждый представитель противоположного пола может похвастаться таким мощным внутренним стержнем и желанием найти свое место в жизни. Чутка недоработали родители Защитницы, когда заделывали ее – Мариан пошло бы родиться мальчиком, но и девушкой она была что надо. Особенно в области груди и бедер. Не носила бы еще эту громоздкую звякающую броню и не прятала бы свои славные округлости и выпуклости, и цены бы ей не было.

Сияющей во все тридцать два нимфой подплыла пиратский капитан к подруге, когда та, наверняка заметив поползновение со стороны, бросила мудохаться с канатом.
– Согласна понести наказание за свою криворукость, капитан. Но только наедине. Не хочу опозориться перед боцманом.
- О, дорогая, ты даже не представляешь, на что подписываешься, - Изабела выставила вперед ногу в ботфорте, обнажив колено и часть внутренней стороны бедра, - Я наказываю сурово, ты будешь молить о пощаде, - бронзовая морская Королева изящно изогнула бровь, - Загляни сегодня вечерком в мою каюту, если не будешь слишком занята с мальчиками, у меня есть отличное вино, тебе понравится. Кстати, хочешь увидеть море с высоты? Думаю, хочешь, - Ривейни потянула Мариан за руку, призывая отправиться следом за ней, - Только придется немного покарабкаться. Не бойся, я послежу, чтобы твоя попка не съехала с мачты вниз и не отбилась обо что-нибудь.
Где, как не на «вороньем гнезде» открывался восхитительный обзор на водную гладь бесконечного моря? Пираты не такие романтики, какими их обычно малюют. Они подобны куску необструганного дерева, суровые, соблюдающие особую корабельную дисциплину, но вместе с тем, внутри этих грозных футляров билось пламенное сердце. Никто не знает наверняка, о чем думает моряк, восседая на марсе и глядя в океанический горизонт. Никто не слышит, как он порой шепчет морю слова любви и благодарности, иногда проклятия и завывания, но соленые пучины он боготворит. Места на двоих на марсе было маловато, поэтому Изабеле пришлось немного откинуться на стень-ванты, опасно нависая высоко над палубой.
- Ну как? Завораживает, не правда ли? Так и хочется нырнуть в этот горизонт и испить из края мира. Как ты думаешь, у мира есть край?

+1

4

– О, дорогая, ты даже не представляешь, на что подписываешься, - вот за что Мариан обожала Изабелу — так это за то, что она готова была подхватить любую шутку и помочь выкрутиться из неловкой ситуации. Наверное, если Хоук предложила бы «понести наказание наедине» за какую-нибудь провинность перед тем же Фенрисом (например, сказать «привет» магу на улице), он бы с серьёзным видом потащил её к себе в подвал, надел на ноги кандалы и заставил бы пятьдесят восемь раз написать фразу «я ненавижу магов». Авелин, скорее всего, сделала бы то же самое, только нужно было бы написать «я чту закон». А Изабела и Варрик — те, с кем можно по-настоящему отвести душу и легче переносить всякие каверзные ситуации. – Я наказываю сурово, ты будешь молить о пощаде, - она сделала акцент на своей обнажённой ноге, и взгляд Хоук невольно скользнул на её загорелые бёдра. Ну и дурная!

Хоук выставила ногу в ответ, правда, не с такой грацией, скорее по-мужски, и оперлась на колено рукой, наклоняясь к Изабеле и понижая голос.

– Имей в виду, что если ты будешь свидетелем того, как я молю о пощаде, то свидетели долго не живут! - обезоруживающе белая и широкая улыбка была ответом на загадочно-насмешливо заломленную бровь. Мариан, может, и хотелось иногда научиться этой изящной мимике, сложному плетению оттенков на лице, но и прямыми эмоциями (или их отсутствием) у неё получалось действовать неплохо. Хотя, кто-то, кажется, говорил ей, что у неё весьма милый-соблазнительный прищур, если она общается с тем, кто ей нравится. Надо испробовать на Изабеле — она-то точно в этих делах толк знает.

– Загляни сегодня вечерком в мою каюту, если не будешь слишком занята с мальчиками, у меня есть отличное вино, тебе понравится, - а вот и повод.

– Попрошу парней слишком не утомлять меня сегодня и оставить чуточку капитану, - кивнула девушка.

– Кстати, хочешь увидеть море с высоты? Думаю, хочешь.

Хоук вопросительно прищурилась, и пиратка взяла её за руку, потянув к грот-мачте, и прежде, чем она объявила, что им придётся покарабкаться, воительница поняла, что задумала подруга. Это привело её в лёгкое замешательство — с ней всякое случалось, но никогда ещё она не забиралась на мачту, конец которой, казалось, упирается в самое солнце.

– Хорошенькая такая высота, - Мариан усмехнулась. – Не люблю высоту с тех пор, как Аришок поднял меня на рога! Хотя, если уж ради моря...

– Не бойся, я послежу, чтобы твоя попка не съехала с мачты вниз и не отбилась обо что-нибудь.

Они забрались на «воронье гнездо», которое оказалось тесноватым для двоих, из-за чего Изабела слегка отклонилась на ванты, и Хоук на мгновение испугалась, что она может свалиться, едва не выбросила вперёд руку, чтобы схватить пиратку за одежду и удержать. Но удержалась сама — полсекунды спустя она поняла, что кто может тут свалиться — так это она сама. Кажется, она сегодня уже вспоминала, что до ловкости Изабелы ей как раком до Тевинтера. Дурацкая привычка — даже на территории друга пытаться брать его проблемы в свои руки и опасаться за то, что тебя не касается. Так. Выдох. Ты здесь гость, девочка, расслабься. Тебе никого не надо вести за собой — сейчас ведут тебя, и нельзя не признать, что это приятно. В кои-то веки хотя бы частично переложить ответственность за свою жизнь на кого-то, кому доверяешь. Позволить человеку из другого мира держать тебя за руку, зная, что как только захочешь или настанет необходимость — ты можешь соскочить. В любой момент. Расслабься уже наконец!

– Ну как? Завораживает, не правда ли?

Хоук вскинула глаза, и её взгляду открылся беспредельный синий простор. Бесконечный покой и волнующая опасность в одном флаконе. И тёплое плечо, касающееся её. Волшебно.

– Да, красиво, - всё, что смогла ответить Мариан. Впечатления и захватывали дух, и подавляли одновременно. Ничтожество человека и могущество мира. Начало и конец. Страсть и смерть. Наверное, Изабела уже привыкла к такому, но Хоук, впервые видевшей эту стихию, казалось, что ощущениям тесно в её сердце, она почти чувствовала, как оно болит.

– Так и хочется нырнуть в этот горизонт и испить из края мира. Как ты думаешь, у мира есть край?

Хоук задумчиво улыбнулась и опустила глаза.

– Ну, когда я была чуть поменьше той шпаны, которая у тебя здесь в «подмастерьях», я часто убегала в холмы, и там, на одном из обрывов, высоко, росло одно-единственное дерево. Бетани и Карвер были ещё маленькими, поэтому я ходила туда одна, подолгу там сидела, смотрела, как солнечный шар тонет в низинах. Тогда это место казалось мне краем земли.

Мариан уставилась куда-то сквозь горизонт, прогоняя воспоминания о давно минувших временах. Хорошо, что они были.

– Но когда вырастаешь, Вселенная сужается. И край мира кажется уже чем-то вымышленным. Далёким. Местом, существующим только в легендах. Хотя, разве мы сами — не ходячие легенды? - Хоук тихо рассмеялась, и порыв ветра заглушил её смех. Скорее ходячие катастрофы. Она уж точно.

///

Они пили терпкое густое вино, и Хоук подумала о Фенрисе — эльф бы оценил его по достоинству. Мариан быстро дало в голову, хотя, может это потому, что опьяняли её в совокупности с вином запах морского ветра, ощущение летящей свободы и общество одной смуглой капитанши. Что ни говори, а под градусом странная шляпа Изабелы начала казаться почти произведением искусства, а насмешливая и добродушная физиономия пиратки — лицом древней темнокожей богини, выхваченным светом свечей из полумрака каюты.

Хоук всегда вела себя более чем адекватно даже выпив, но вот с чем она не могла бороться — у неё развязывался язык.

– Представляешь, когда мне исполнилось двадцать... мы с Карвером стянули у мамы из погреба какой-то ликёр. Бетани ничего не сказали, она бы не одобрила. А так... Карверу же всегда хотелось выглядеть взрослым. Мы распили бутылку, и это был первый и, кажется, последний раз, когда мы притащились домой не цапаясь и даже в обнимку! Мама, папа и Бет были так рады и удивлены, что даже не обратили внимания, что мы... вдребезжину. Но потом Карвера начало полоскать, что нас и выдало. Говнюк.

Мариан залпом допила вино и придвинула кружку к Изабеле, чтобы та разлила.

– Да мы оба дураки были. Но, Изабела, иногда так хочется отбросить хоть ненадолго этот долг, ответственность и просто свалять дурака! - Хоук сама не заметила, что ходит по каюте, размахивая руками, наверное, капитан не раз успела испугаться за мебель и трофеи — что называется, «в ударе» Хоук могла снести на своём пути небольшую хибару и заметить лишь если ткнуть её носом. А сейчас, кажется, она была в ударе. – Сделать что-нибудь, чего захотелось вот сейчас, сиюминутным порывом! - запрыгнула и уселась на стол прямо перед Изабелой, потянулась за чьей-то шляпой, пришпиленной к поверхности ножом, неправильно нахлобучила её на себя, услышала смешок пиратки. – Изабела! Я же не смеялась, когда ты пыталась натянуть на себя орлесианское платье! - Мариан наклонилась к пиратке, чтобы погрозить ей кулаком, но едва не рухнула прямо ей на колени. Голубой камень, тщательно упрятываемый под одеждой, выскользнул из-под рубашки и повис в воздухе. Хоук попыталась затолкать его обратно, но пальцы путались в цепочке и шнуровке рубашки, и за то время, пока она боролась с медальоном, Изабела точно всё увидела.

Ну и чёрт с ним. Кого она обманывает? Конечно, и это сейчас в ней говорило вино, но она же сама только что хотела жить порывами.

– А ты, чего бы ты хотела прямо сейчас? - Хоук вновь чуть наклонилась, но на этот раз держалась за стол крепко. Глаза пиратки смазанно блеснули, и Мариан лукаво улыбнулась. – И кстати, всё ещё жду историю, как ты напилась в первый раз. Давай, я никому не расскажу, - Хоук отсалютовала ей кружкой.

+1

5

«Я кружку перцовую выдую смело, и всю ночь, до рассвета, в неразумных пределах, мне песни  портовые будет петь сирена» - внизу, на палубе, кто-то из моряков затянул добрую песню, хотя именно эту песню доброй никак не назовешь. Это был своеобразный гимн пиратскому одиночеству – старый моряк, потерявший корабль, команду, и обе ноги, вынужден был влачить свое недолгое существование в грязном пабе, потягивая эль и вспоминая былые восторженные времена, когда он был еще молод и голыми руками укладывал врагов на лопатки. Изабела, повиснув на стень-вантах и забыв о Мариан, вслушивалась в горькие строки и мысленно им вторила. Через пару десятков лет и она, как этот несчастный моряк, будет пылиться где-то в кабаке, тоскуя по морю, острой сабле и звону золотых награбленных монет. В ее черных волосах появится седина, кожа одряхлеет, зубы испортятся и начнут крошиться… Увы, но время бежит только вперед, а вечную молодость еще никто наколдовывать не научился. С другой стороны, зачем она, эта вечная жизнь? Есть ли в ней смысл? О, глупые романтики спят и видят, как будут вечно ходить по земле и любоваться ее красотами! Нет, Изабела ни за какие коврижки не согласилась бы стать бессмертной – лучше уж она отживет столько, сколько ей присуждено, а потом уйдет на блаженный покой; и в смертной жизни проблем хватало по самое не балуй.
-… Тогда это место казалось мне краем земли.

Мариан вроде как что-то там рассказывала о своем детстве, но пиратка слишком глубоко ушла в свои мысли, а потому добрую половину исповедания подруги пропустила мимо ушей.
– Но когда вырастаешь, Вселенная сужается. И край мира кажется уже чем-то вымышленным. Далёким. Местом, существующим только в легендах. Хотя, разве мы сами — не ходячие легенды?
- Возможно. Но это оттого, что крепко сидишь на месте и даже не пытаешься вырваться за пределы своей сузившейся вселенной, - капитан пожала плечами, - Когда я была маленькой, моя вселенная крутилась только вокруг Хари, фургончика, в котором мы жили и деревни, где мы с ней промышляли шарлатанством. Когда же она отдала меня Луису, а тот увез меня в Антиву, мой мир не сузился, а наоборот, расширился. Он и сейчас расширяется, ведь я не сижу на месте – то туда поплыву, - Изабела указала рукой направо, потом налево, - То туда. Никогда не знаешь, к каким берегам пристанет твой корабль. Никогда не поздно раздвигать рамки своей вселенной.
Женщина ненадолго замолчала, наблюдая за блестящей поверхностью моря. О, эти удивительные воды. Они могут быть ласковыми, как любовница, а могут быть свирепыми, как армия. Могут нежно омыть твои плечи прохладными чистейше-голубыми потоками, а могут разорвать тебя на части иссиня-черным девятым валом. Море нужно уметь обуздывать, в бараний рог сворачивать потуги водной стихии отбиться от рук и пойти в смертельный пляс. Изабеле долго пришлось изучать морское дело, прежде чем она смогла стать «полноценным» капитаном и уже обходиться без помощи посторонних.

- А вот про ходячие легенды я тебе расскажу одну забавную историю. Слышала я в Антиве про одного рыбака, не помню, правда, как его зовут, да и неважно, он полдня на море проводил, рыбу ловил, а другую половину дня в кабаке просиживал, уловом хвалился. Так вот, считай, весь день дома его нет, а женочка его повадилась к соседу бегать, ну, понятно, для чего, - разбойница многозначительно усмехнулась, - Вся Антива над ним смеялась, мол, рогачье, жена средь бела дня к любовнику скачет, как козочка, а муж в ус не дует. Тогда рыбак сделал следующее: набрал крючки рыболовные и вшил их в женины порты! С тех пор походы дамочкины на сторону прекратились – пока они с соседом ерзали и одежду мяли, крючками-то руки и задницу себе изрезали, - Изабела громко расхохоталась, - Ну а по порезам и шрамам «виновных» отыскать проще простого стало. Антиване как прознали про задумку рыбака, так все со смеху и покатились, только теперь не над мужиком хохотали, а над гусыней его. Ну а изобретатель известнейшая личность стал, даже за пределами Антивы про его крючки узнали. Так что да, мы порой и сами те еще ходячие легенды…
Интересно, а какие предания будут ходить в народе про них самих?
Поразмышляв еще немного о прекрасном, капитан и Защитница спустились вниз и разошлись по своим делам – Мариан отправилась к морякам, Изабела же отдала несколько поручений и уже собиралась, было, скрыться в своей каюте и сесть за карты, как вдруг заметила зависшего с щеткой матроса, что провожал гостью, а точнее, заднюю ее часть, немигающим взором. Мда, дисциплинка-то хромает…
- Эй, креветка! – подойдя ближе, Изабела цепко ухватилась пальцами за ухо пирата и потянула вниз, заставляя мужчину наклониться, - Если ты думаешь, что будешь обтачивать взглядом чей-то зад, то палубе это надоест, и она сама себя отдраит? Швабру в зубы, и чтоб не единого пятнышка! Рыбы за бортом всегда голодные, а мясо матросов, не выполняющих свои обязанности, они любят особенно. Тебе все ясно?
- Да, мэм, прошу прощения, - процедил сквозь зубы от боли пират и, как только разбойница его отпустила, кинулся в другой конец корабля. Изабела же, победоносно хмыкнув, отправилась к себе.

***

Подвыпившая Мариан становилась неукротимой балаболкой, но Изабеле это даже нравилось. Обычно из Хоук клещами слова не вытянешь, молчит, как древний языческий истукан, изредка только что-то скажет по делу, и снова замолчит до следующего подходящего для вставки комментария момента. Мошенница, привыкшая крутиться в среде переговоров, пьяных бесед и взаимных угроз, всегда чувствовала себя немного неуютно в компании молчащей Мариан, но она быстро к тому привыкала – ровно до того момента, когда исчезала на какое-то время, вновь попадала в атмосферу криков и круговоротов, а после возвращалась к молчащей подруге и заново привыкала к тишине. Сейчас монологи Хоук были для женщины сродни терпкой медовухе, тягучей, сладкой; ей хотелось смеяться, хватаясь за бока и сгибаясь в три погибели.
– Представляешь, когда мне исполнилось двадцать... мы с Карвером стянули у мамы из погреба какой-то ликёр. Бетани ничего не сказали, она бы не одобрила. А так... Карверу же всегда хотелось выглядеть взрослым. Мы распили бутылку, и это был первый и, кажется, последний раз, когда мы притащились домой не цапаясь и даже в обнимку! Мама, папа и Бет были так рады и удивлены, что даже не обратили внимания, что мы... вдребезжину. Но потом Карвера начало полоскать, что нас и выдало. Говнюк.
Капитан наполнила кружку подруги, прицокнула языком и мигом нарисовала в своей голове этот трогательный этюд с блюющим Карвером и розовощекой Мариан, которая изо всех сил пыталась сделать вид, что у нее ни в одном глазу, и что алкоголем на самом деле несет не от нее, а от бродяги на улице. Ох уж эти зеленые наивные годы!

– Да мы оба дураки были. Но, Изабела, иногда так хочется отбросить хоть ненадолго этот долг, ответственность и просто свалять дурака! – Защитница, окрыленная парами вина, порхала по каюте, яростно жестикулировала, казалось, будь у нее крылья, она улетела бы в раскрытое окно. Изабела приложилась к горлышку бутылки и сделала могучий неженский глоток. Мариан редко когда можно было вывести на откровенности, а потому дуэлянтка наслаждалась зрелищем и запоминала каждое сказанное слово, – Сделать что-нибудь, чего захотелось вот сейчас, сиюминутным порывом! – мгновение, и вот бойкая Хоук уже сидит на столе капитана и пытается нацепить на себя треуголку. То ли руки у девушки дрожали, то ли она просто не знала, как правильно носить подобные головные уборы, но шляпа легла на темную макушку косо, отчего Изабела хохотнула и вновь пригубила напиток, – Изабела! Я же не смеялась, когда ты пыталась натянуть на себя орлесианское платье!
- А ты и не видела, лапушка, как я пыталась его на себя нацепить, - ловкачка задорно подмигнула собеседнице. О-о-о, эта история с платьем тот еще курьез. Тряпица-то на Изабелу налезла, но была настолько тесной в груди, плечах и бедрах, что разбойнице пришлось кое-как ее стащить, иначе она либо задохнулась бы, либо платье не выдержало бы давления и разошлось по швам.
– А ты, чего бы ты хотела прямо сейчас? – о, прелестница Андрасте, тебе лучше не знать, чего капитану хотелось прямо сейчас, – И кстати, всё ещё жду историю, как ты напилась в первый раз. Давай, я никому не расскажу.

Брюнетка потерла подбородок и прикрыла один глаз, вспоминая, когда впервые в жизни попробовала алкоголь. На это у нее ушло секунд пятнадцать, и за это время Мариан успела распечатать еще одну бутылку.
- Кажется, это была моя свадьба. Да-да, точно, именно тогда. Луис настоял на том, чтобы церемония прошла как можно скорее, и через три недели после того, как он привез меня в Антиву, как раз накануне моего девятнадцатилетия, состоялась церемония. Не скажу, что чувствовала себя хозяйкой положения, я просто молча сидела во главе стола рядом с Луисом, а служанки, ютившиеся неподалеку, то и дело подливали мне вино в бокал. Вино было хорошее, пряное, а вот все остальное – наигранное и отвратительное дерьмо. Все эти поздравления в адрес мужа, на меня смотрели только как на «экзотику», обвешанную золотом… Не помню, сколько я тогда выпила, кажется, бутылки три, не меньше. Но это помогло мне пережить тот чертов день, не залезть на стол и не распинать все эти золотые блюда с угощениями, хрустальные кубки с пойлом… Впрочем, я тогда была еще тихой и смирной, не такой, как сейчас, - Изабела самодовольно усмехнулась, - А уж что я творила пото-о-ом! Я всерьез подумываю над тем, чтобы рассказать достоверную историю своей жизни Варрику, хочу, чтобы он написал про меня книгу. Это будет любимейшая моя история, - оскалившись во все тридцать два, капитан отобрала у Хоук бутылку, по-хозяйски к ней приложилась. Закинув руку за голову, женщина окинула Мариан внимательным взглядом, задержалась глазами на кулоне, - Ты спрашивала, чего я хочу сейчас? Тогда вот тебе мой ответ, - отставив бутылку на край стола, Изабела подалась к Защитнице, схватила ее за кулон, чтобы притянуть к себе, а после крепко поцеловала в губы. Уста Мариан были сладковатыми от вина и такими же терпко-хмельными на привкус. Любимый привкус Ривейни. От Хоук исходило дурманящее, но успокаивающее тепло. Наверное, именно такое тепло исходит от тела любимого человека, рядом с которым забываешь о невзгодах, горестях, внешнем мире вообще и засыпаешь под ровный стук родного сердцебиения.

Бутылок с вином в капитанской каюте было неприлично много, а потому, как дело пошло дальше, Изабела сказать не могла. Она помнила, что они с Мариан долго и истерично орали-смеялись, как ишаки, которых ткнули кончиком шпаги в зад, потом затеяли спор на то, кто быстрее выхлебает бутылку и при этом не прольет ни капли и не поперхнется. Кто выиграл, капитан тоже не помнила, но она знала, что никогда в жизни еще не старалась так аккуратно, но при этом со скоростью летящего огненного шара, глушить алкоголь. Кажется, они с Защитницей пели, или пела только разбойница. «Девы прекрасней, чем Марэ, не сыщешь, хоть обойди ты за тысячу верст. Только загвоздочка вота в чем, слышишь, чертяка хмеленный ее уж унес. У демона голос – что песня сирены, у демона руки – белее снегов! Не думала Марэ, что влюбится в нечто, а нечто закатит ее под альков». Э-э-х, шальная ты, песня, пиратская! У Хоук была изумительно белая кожа плеч, совсем как у демона из песни, и капитан довольно мурлыкала себе что-то под нос, легонько пощипывая Мариан за мягкие руки. Ривейни хотелось, чтобы винные пары не покидали дурную голову, а солнце не выползало, цепляясь за небо, над гладью моря. Потом они, кажется, снова смеялись. А кровать у бывшего капитана «Пьяного долийца», когда он был еще «Мечом Создателя», была мягкая, как ворох состриженной шерсти овцы, с наброшенным на пухлые матрасы атласным покрывалом. Изабела помнила, что перед тем как заснуть они с Мариан о чем-то болтали, обменивались красноречивыми молчаниями, Защитница изредка тяжело вздыхала, но не говорила, из-за чего, а мошенница смотрела в потолок и ей казалось, что она видела чернильное небо с далекими холодными россыпями созвездий.

По ту стороны запертой двери каюты раздавалась какая-то возня, перекаты и бег. Кто-то что-то кому-то кричал, донося весть с «вороньего гнезда» на своем мореходном наречии. Кажется, нечто назревало на горизонте.
- Капитан, судно по правому боку! – зычный мужской голос громом ударил вслед кулакам, тарабанившим по двери, - Судно!
Изабела, с трудом разлепив глаза и проморгавшись, скосила взгляд в сторону двери. Женщине безумно хотелось спать, во рту была сушь, а на губах остался налет винного духа. Чуть нахмурившись, дуэлянтка внимательно прислушалась к крикам матроса, а потом засияла как начищенный доспех храмовника. Судно по правому боку! Яйца Создателя, какая удача! Наверняка корабль набит полезным товаром, и можно будет его выгодно сдать, а если на борту еще и сокровища окажутся, то вообще жизнь удалась! Будут тебе, Хоук, и сережки, и сапожки! Но тут Изабела ткнулась взглядом в спящую под боком Мариан и поняла, что та навряд ли будет в восторге, если узнает, что назревает абордаж. Ах, точно, никаких налетов, никаких грабежей, никакого кровопролития. Капитан аж посерела лицом, ведь слово же дала.
- Что ж, я просто проверю, чье это судно, и все, - не скрывая своего неудовольствия, тихо буркнула женщина, - Интересно же, кто идет навстречу.
Наспех одевшись, Изабела выскользнула из каюты, оставив подругу сладко спать и кататься по кровати, взошла на капитанский мостик и потребовала подзорную трубу. За то время, пока Ривейни собиралась, неизвестный корабль подошел ближе к «Долийцу», и теперь можно было его хорошо рассмотреть. Мошенница припала к окуляру, медленно обвела взглядом пришельца, задержалась на опознавательных знаках, и злобно-настороженно оскалилась – то была шхуна контрабандистов, с которыми Изабела находилась в не очень-то хороших отношениях. Когда-то пиратка облапошила их капитана и скрылась с их товаром на шлюпке, и теперь оскорбленная команда искала возможности расквитаться с женщиной.
- Пушки к бою готовь! – громко воскликнула Изабела, - Приготовиться к обороне судна! Эти ребята не с добродушными намерениями к нам идут! – отдав приказания, брюнетка крепче вцепилась в перила мостика и вновь заговорила сама с собой, обращаясь к Защитнице, что отдыхала в данный момент в ее каюте, - Хоук, я помню про свое обещание никого не грабить, но я ничего не говорила про тех, которые хотят отправить на дно нас. Мы закончим этот бой в несколько минут, ты даже проснуться не успеешь.

Отредактировано Isabela (2017-04-05 19:43:11)

+1


Вы здесь » CROSSVEGAS » Бубны » Oh, leave her, Johnny, leave her!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC